Виктор Пелевин: бабочка сознания в лабиринтах реальности

Виктор Олегович Пелевин — один из самых спорных, неоднозначных и интересных современных писателей.

Родился он в 1962 в Москве, окончил МЭИ, служил в армии, затем несколько лет учился в Литинституте, откуда был отчислен «как утративший связь с вузом». Работал в журнале «Наука и религия», где увлекся восточным мистицизмом; именно там в 1989 году был опубликован первый рассказ молодого автора — «Колдун Игнат и люди». Немалое влияние на мировоззрение Виктора оказало учение К. Кастанеды, переводами которого он занимался для издательства МИФ.

Творчество Пелевина определяют по-разному: «Русский Классический Пострефлективный Постмодернизм», «психоделический антиреализм», «поп-метафизика» и даже «философия для чайников».

Но работает он именно в парадигме постмодернизма, виртуозно используя обширный арсенал его приемов. Можно выделить целый ряд рассказов, написанных в рамках литературного эксперимента. Они характеризуются непременной игрой с формой и минимальной идеологической нагрузкой.

Так, в рассказе «Бубен нижнего мира» Пелевин размышляет о тексте, способном запустить в сознании читающего механизм самоуничтожения; «Зигмунд в кафе» провоцирует осмысление описываемых ситуаций в русле психоанализа, ироничной концовкой переворачивая читательские ожидания с ног на голову. По похожему принципу построен рассказ «Ника«. Текст «Водонапорной башни», занимающий несколько страниц, состоит из одного сложного предложения. Рассказ «Принц Госплана» основан на совмещении реальности и виртуальной игры, впрочем, здесь уже появляется характерный для автора онтологический подтекст.

Виктор Пелевин

Виктор Пелевин

Весьма интересен по форме роман-аллегория «Жизнь насекомых» (1993): многомерность повествования, необычная пазловая связанность эпизодов, неуловимость метаморфоз, включающая и подстегивающая читательское воображение.

В рамках литературной игры слово «дискурс» у Пелевина становится практически ругательным, а исконно бранные слова в романе «Священная книга оборотня» превращаются в имена персонажей, утрачивая обсценное эмоционально-экспрессивное значение. Схожий прием используется в рассказе «День бульдозериста», где ненормативная лексика заменяется комбинациями слов «мир, труд, май».

Основной темой ранней прозы является влияние советской идеологии и психокодов социалистического новояза на сознание отдельного человека и коллективное бессознательное всей нации.

Это эссе «ГКЧП как Тетраграмматон», повесть «Зомбификация», рассказы «Вести из Непала», «День бульдозериста», «Миттельшпиль», роман «Омон Ра»(1992).

«Меня не столько интересует формальный диагноз, сколько та внутренняя причина, по которой человек выпадает из своей нормальной социально-психической ниши… Вы как раз принадлежите к тому поколению, которое было запрограммировано на жизнь в одной социально-культурной парадигме, а оказалось в совершенно другой… Одни люди оказываются в силах начать новую жизнь… а другие так и остаются выяснять несуществующие отношения с тенями угасшего мира.» («Чапаев и Пустота»)

Смена эпох и деидеологизация сознания — следующая тема в творчестве писателя. С развалом СССР произошло крушение привычной системы координат, наступило вожделенное «время перемен», неожиданно обернувшееся зыбким и неустойчивым безвременьем. Из этой атмосферы уязвимости, как снежок из мокрого снега, и слеплен роман «Чапаев и пустота» (1996), ставший визитной карточкой писателя.

Действие разворачивается сразу в двух планах реальности: в кровавом хаосе гражданской войны 1917 года и свистопляске лихих 90-х. Ощущение ненадежности и иллюзорности окружающей действительности усиливается вплетением в ткань романа снов, фантазий и измененных состояний сознания героев. Эту же бытийную неопределенность несет в себе Петька: поэт-декадент, монархист, по ошибке попавший в ряды красноармейцев, он видит во сне психиатрическую лечебницу будущего, где его пытаются «вылечить от реальности». Читатель ломает голову: какая же из сюжетных линий подлинная — романтические странствия героя с Анной и Чапаевым по степям Внутренней Монголии или серая обыденность постперестроечной России? Чапаев, по совместительству аватара будды Амида, поясняет: будущее, которое видит Петька — очередная кокаиновая фантазия Котовского, а «весь этот мир — это анекдот, который Господь Бог рассказал самому себе.»

Постмодернистский по форме, «Чапаев» пропитан философией дзен-буддизма. «Это первый роман в мировой литературе, действие которого происходит в абсолютной пустоте» — прокомментировал автор: весь мир произведения — мимолетное впечатление, которое на секунду вспыхивает в сознании Петра Пустоты.

Особенность пелевинского метода состоит в наблюдении и анализе окружающей действительности, которая на страницах книг приобретает фантастические черты, доходит до гротеска и в конечном счете полностью дереализуется.

Если структура рассказов Пелевина относительно линейна, то произведения крупных форм — это невероятные фантасмагории, где перемешаны в самых причудливых интерпретациях анекдоты, сказки, мифологемы, философские концепции, щедро сдобренные аллюзиями и реминисценциями и искусно приправленные едкой авторской иронией. Исторические персонажи и общественные деятели, предстающие в самых неожиданных ракурсах, нумерологические покемоны, эстетствующие вампиры, оборотни всех мастей — в погонах и без, рефлексирующие сараи, бройлеры-визионеры и галлюцинации-резонеры — это отражение реальности постмодерна, абсурдной и бессмысленной в своей сущности.

С относительной стабилизацией общества и наступлением массовой гонки потребления Пелевин сфокусировался на новых средствах манипулирования массовым сознанием, свойственных информационным обществам — СМИ и рекламе. Этому целиком посвящен роман «Generation «П»»(1999) и частично «Empire V»(2006).

Следующий за ними «Бэтман Аполло» (2013) в большей степени подчинен логике развития сюжета (все три романа связаны между собой общей концепцией реальности и героями) и представляет собой прочтение вампиро-халдейской истории в гностическом дискурсе.

Трилогия (пока что) лишена света, обретения духовного смысла героем. Рама опускается все ниже, приближаясь к вершине перевернутой пирамиды инфернального зла — «в темноту, назад и вниз». Эта линия перекликается с повестью «Операция Burning Bush» из сборника «Ананасная вода для прекрасной дамы»(2011), где Семен Левитан, пережив трансцендентный опыт единения с Абсолютом, должен совершить падение в адские глубины черного инфракосмоса. «Может, подниматься к Богу и долго. А падение — это всегда быстро.»(Операция Burning Bush»)

Наиболее удачным в этой трилогии считается роман «Generation «П»», рассматривающий технологии политического пиара, СМИ и рекламы с точки зрения бодрийяровской концепции символического обмена. Повторение образов и достаточно вялая динамика повествования в «Ампире» и «Бэтмане» наводят на мысли о некотором застое в творчестве писателя. Впрочем, сюжет для него — лишь канва, на которую нанизывается самое главное: ироничными стежками рисуется сюрреалистичная картинка, в которой явственно проступают черты актуальных и узнаваемых событий. Пелевин очень чутко улавливает малейшие тенденции общественно-политической и культурной жизни общества. Например, нашумевшие выборы, протестное движение и скандал вокруг «Pussy Riot» получили авторскую оценку в вышедшем вскоре романе:

«Как, однако, мало влияния осталось у Богородицы на людской мир. Не смогла даже уберечь бедняжек от тюрьмы».

«Любая гламурная революция безопасна, потому что кончается естественным образом — как только протест выходит из моды.» («Бэтман Аполло»)

В наступившей сегодня «эре пустоты», когда отсутствие духовных смыслов и ценностей компенсируется ценностями материальными, через обладание которыми личность пытается самоидентифицироваться, человек из субъекта незаметно превращается в человека-объект. Знаковое потребление всеобъемлюще, и все – от потребления вещей и до потребления среды человеческой жизни, превращаются в симулякры, а человеческая жизнь – в симуляцию, в равнодушную манипуляцию знаками.

«Западный образ жизни требует от человека чудовищного количества игры. Каждый день, каждый миг. Западная культура построена на одной тайной аксиоме — что жизнь, протекающая в визуально привлекательных формах, уже в силу этого является приемлемой. Аполло воспитал целые поколения доноров, реагирующих не на реальность жизни, а на картинку этой реальности. Для кинозрителя нет разницы между «быть» и «выглядеть». Ты становишься генератором визуальных образов, которые в идеале должны вызывать чужую зависть. Ты все время занят перформансом, который должен убедить других и тебя самого, что ты успешен и счастлив. Ты всю жизнь работаешь источающим боль манекеном, сравнивающим себя с отражением других восковых персон…» («Бэтман Аполло»).

Человек, обуреваемый желаниями, связывает счастье с обладанием материальными объектами и, получив желаемую вещь и не став при этом счастливее, испытывает чудовищную фрустрацию. Со временем он накапливает огромный потенциал тоски и все больше и больше страдает.

«Любое движение ума, занятого поиском счастья, является страданием или становится его причиной». (Бэтман Аполло»)

Пелевин предлагает действенное буддийское лекарство: чтобы перестать страдать, нужно отказаться от желаний. И осознать, что мир — иллюзия,

«фильм про съёмки другого фильма, показанный по телевизору в пустом доме.» («Generation «П»»)

Именно эту мысль писатель упорно проводит через все свои книги.

Пелевин — настоящий литературный парадокс: работая в рамках постмодернизма, он отрицает его сущностную основу, противопоставляя мишурной пустоте мейнстрима метафизически наполненную пустоту буддизма.

Будучи весьма популярным, редко появляется на публике и почти не дает интервью. При этом отсутствие громких рекламных кампаний его книг действует куда эффективней навязчивого пиара.

Виктора Олеговича нередко упрекают в бездуховности, цинизме и склонности видеть все в черном цвете. Но подобные заявления свидетельствуют лишь об излишне поверхностном прочтении его текстов. В качестве контраргумента хочется привести эту цитату:

«Наша планета — вовсе не тюрьма. Это очень большой дом. Волшебный дом. Может, где-то внизу в нем есть и тюрьма, но в действительности это дворец Бога. Бога много раз пытались убить, распространяли про него разную клевету, даже сообщали в СМИ, что он женился на проститутке и умер. Но это неправда. Просто никто не знает, в каких комнатах он живет — он их постоянно меняет. Известно только, что в тех комнатах, куда он заходит, чисто убрано и горит свет. А есть комнаты, где он не бывает никогда. И таких все больше и больше.»(«Ампир V»)

Читатель всегда субъективен: он все примеряет на себя, пропуская информацию через призму своего опыта, мировоззрения, убеждений, соглашаясь или внутренне дискутируя с автором. Поэтому каждый выделяет в тексте свое, знакомое и понятное: кто то — аллюзии политических коллизий, кто-то — наркотические трипы, кто-то — «правильные мемокоды», а кто-то — философию дао и дзена.

Пелевинская проза всегда многослойна, и степень понимания ее напрямую связана с культурным «багажом» читателя: чем он эрудированней, тем больше возможностей открывается для дешифровки интеллектуальной авторской игры.

Литературные премии В. О. Пелевина:

1990: «Великое Кольцо-90» (рассказ «Реконструктор»)

1990: «Золотой шар-9» (повесть «Затворник и Шестипалый»)

1991: «Великое Кольцо-91″(повесть»Принц Госплана»)

1992: Малая Букеровская премия (сборник «Синий фонарь»)

1993: «Великое Кольцо-93» (рассказ «Бубен верхнего мира»)

1993: «Бронзовая улитка-93» (роман «Омон Ра»)

1993: «Интерпресскон-93» (роман «Омон Ра»)

1993: «Интерпресскон-93» (повесть «Принц Госплана»)

1995: «Странник-95» (эссе «Зомбификация»)

1997: «Странник-97» (роман «Чапаев и Пустота»)

2000: «Немецкая литературная премия имени Рихарда Шёнфельда» (роман «Generation П»).

2001: «Нонино-2001» в Зальцбурге (как лучшему иностранному писателю)

2003: «Премия Аполлона Григорьева-2003» (роман «ДПП NN»)

2004: «Национальный бестселлер-2004» (роман «ДПП NN»)

2007: Национальная литературная премия «Большая книга»: финалист, один из трёх победителей читательского интернет-голосования (роман «Empire V»)

2010: Национальная литературная премия «Большая книга»: третья премия (роман «t»)

Вам понравилось? Не скрывайте от мира свою радость - поделитесь

Запись опубликована в рубрике Современная литература России с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 комментария: Виктор Пелевин: бабочка сознания в лабиринтах реальности

  1. Lera_N говорит:

    Виктор Пелевин сегодня один из немногих представителей русского постмодернизма. До его появления на литературной сцене к этому жанру можно было отнести лишь Венедикта Ерофеева. Но Пелевина можно назвать и классическим писателем-идеологом современной России. Если отбросить чрезмерную эксцентричность и глубже вникнуть в суть повествования, то становится ясным, что Виктор Пелевин — автор, который чутко и своевременно реагирует на изменения в общественном сознании. Крушение идеологий, процесс становления новой российской государственности, пресловутый «путинский гламур» моментально находят отражение в повестях и рассказах автора. Несмотря на то, что повествование порой кажется чересчур оторванным от реальности, все реалии угадываются очень легко. В этом отношении показательна повесть «Empire V » — взять, хотя бы, главные вампирские учения о гламуре и дискурсе. Тот, кто контролирует их, контролирует человечество! И не стоит упрекать автора в излишнем цинизме или бездуховности. Для общества, утрачивающего духовные ценности и озабоченного лишь потреблением «баблоса», не может быть иного итога. Поэтому надежды на светлое будущее Виктор Олегович нам не оставляет.

  2. valdisp говорит:

    Пелевин в своих произведениях подволяет по-новому взглянуть на причинно-следственные связи этого мира. Это как пытаться показать обитателям двумерного пространства трехмерную вещь. Большинство его произведений заставляют задуматься о том, как мало мы знаем о мире и особо не пытаемся узнать больше. Рекомендую прочитать «Затворник и шестипалый».

  3. Dary говорит:

    Для прочтения Пелевина нужен особый какой-то настрой, иначе мозг может взорваться. В восторге от «Принц Госплана»

Добавить комментарий